![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
newsparkyМногие из вас (если не все) знают московскую группу "Мистер Твистер". Когда-то в СССР не было рокабилли. Слушали рок-н-ролл многие, но официально эта музыка отрицалась. И вот, с появлением в 1985 году группы «Мистер Твистер» ситуация в корне изменилась. Рок-н-ролл пробился на официальную сцену, благодаря трем молодым москвичам (Вадим Дорохов, Валерий Лысенко и Олег Усманов). В начале 90-х «Мистеры Твистеры» собирали стадионы, а фирма «Мелодия», на которой вышел первый альбом группы, сообщила о продаже 1.7 миллиона пластинок.
Как сказано выше с момента основания в группе играет на барабанах и поет Валерий «Еж» Лысенко.
Был я на концерте "Мистер Твистер" в Киеве в апреле 2006 года. А недавно вот узнал, что теперь есть еще и вот такой Валерий Лысенко как на правом фото.
Пытался найти корни этого преобразования. Нашел только вот такое интервью в газете "Золотое кольцо":
- Слышала, вы учились в Высшей школе КГБ?
- Было дело, но ушел оттуда по идеологическим соображениям. Закончил карьеру сержантом. Зато теперь у меня есть чин хорунжего. Я потомственный донской казак. Видите, у меня серьга в левом ухе - она мне от деда досталась. Он был родом из станицы Вешенская, где находится дом-музей Шолохова. Я атаман землячества Верхнедонского округа Москвы.
- Звучит-то как! Чем же занимается батька-атаман?
- Благотворительностью. Воевать не берут, говорят, старый уже, без тебя разберемся, а ты барабань, вояка. Да и лошади у меня нет (грустно вздыхает).
Вот такое вот преобразование. Мне кажется, друзья за его спиной подшучивают над ним, типа на старости крыша поехала. Но я его душою понимаю, но башкой не очень. Кстати Валера продолжает играть и в Твистере.
Страница Лысенко вконтакте: http://vkontakte.ru/id51141095
Бей, барабан!
Его биография пестра, как и у многих рокеров. Ну, может, чуть более пестрая: тут тебе и дворовое детство, и школа КГБ, и даже пение в церкви. Но в главном — характерна: человек искал себя и в результате стал заниматься тем, чем считает нужным.
Когда-нибудь в «Музее Ретро» будет специальный отдел запретов. Туда попадет все, чему приписывалось тлетворное влияние: жевательная резинка, шорты, шариковые ручки, челки до бровей и т. д. — до бесконечности. Нашлось бы там место и для рока. Люди приходили бы и недоумевали: ну и что? Но находились бы и сердитые: мало, мало запрещали, вот и докатились! И глядя на яркие галстуки, мини-юбки, самиздатовские журналы, они мечтали бы о новых, вполне современных поступлениях, среди которых в первой десятке им виделась бы группа «Мистер Твистер». Еще бы: ведь на самых разных фестивалях эта группа титуловалась «самой веселой», а смех, веселье — ну, им-то только в отделе запретов и место. Уж такая у нас история, такими мы стали в ее трагических перипетиях, жизнь у нас такая, что смех стал несвойствен нам. Приезжают иностранцы, ходят по улицам Москвы, о чем-то говорят, легко смеются, улыбаются детям и недоумевают, почему это все русские такие мрачные. В этой нашей зажатости — страх выделиться из безликой толпы, страх оказаться отличным ото всех прочих. Сатирики становились у нас почти героями. Они говорили об очень серьезных вещах, о которых иным языком и говорить-то было нельзя. И мы хохотали над собственными изъянами. И как нам всегда не хватало людей открытых, жизнерадостных, откровенных, способных заразить весельем и оптимизмом других!
Хорошо знакомые с отечественным роком люди знают, что «Мистер Твистер» — почти единственная группа, кто играет рокабилли — один из стилей раннего рока. В ее оригинальном составе три человека: гитарист Вадим Дорохов, контрабасист Олег Усманов и барабанщик Валерий Лысенко. Не ударник, как у других,— а именно барабанщик. О нем и речь. Рок-музыкант с благополучной судьбой вызывает настороженность. Валера — не вызывает...
Окраина Белгорода. Скука. Шпана. На общем фоне будущий барабанщик выделяется: не пьет, не курит, в драки не лезет, хотя силой бог не обидел. По контрасту нравился девочкам. Уже тогда больше всего ему претила одинаковость. По вечерам по улицам болтались группы подвыпивших подростков. Им казалось, что возможность громко материться и пугать запоздалых прохожих обеспечивает свободу ото всяких казенных условностей. Но почему же обязательно смотреть на мир цинично и зло, широко расставлять локти, демонстрируя мускулатуру? Разве в этом не та же скука, не то же отсутствие открытости?
Вспомним годы, о которых идет речь: конец семидесятых. Не самые веселые. Молодежь по вечерам дуреет от тоски. Иные запоздало хипуют, кто-то накачивает мышцы, интеллектуалы ловят «голоса» и прочитывают за ночь «Посев» толщиной в три пальца. У Валеры ярко выраженных пристрастий нет. Родители, инженеры по профессии, решают отдать его в музыкальную школу. Во-первых, пусть поучится чему-нибудь, во-вторых, баян, на котором он начал играть, бесспорно в провинциальной жизни пригодится. Свадьба, скажем, или там еще что...
В музыкальной школе нашел-таки себе врагов — скрипачей. Что было у истоков взаимной нелюбви, сказать трудно. Но убеждение, что баян — дело мужское, а пиликанье на скрипке — исключительно «бабское», стало твердым. Была и симпатия. Ударная установка. Но ее всегда окружала плотная группа ребят, и прорваться к ней не было никакой возможности. Как-то раз она все-таки представилась, и, ссадив игравшего со стула (это был скрипач), Валера добрался до вожделенного инструмента. Так он начал играть на барабане, но в школьную «крутую команду» пока не пробился, зато в ансамбле своей школы уже блистал коронным номером — исполнением «Вологды». Под его красивый голос старушки-учительницы тайком смахивали слезу. А где же рок? И он понемногу входил в его биографию. Тайные битломаны 70-х, неужели вы не помните гибкую голубую пластинку за шестьдесят копеек, на которой, судя по обложке, безымянный «вокально-инструментальный ансамбль» исполнял «Серебряный молоток» и «Любовь нельзя купить»? Завертелся рок на наших пластинках, на катушках, переписанных через десятые руки, на дисках, купленных за едва набранные бешеные деньги у спекулянтов. Потом он служил в армии, где играл в оркестре. Между тем уже начинались восьмидесятые, схлынул пик увлечения «Машиной времени», стали повсеместно создаваться дискотеки, группы одна за другой распадались...
Музыкальное будущее вдруг стало казаться бесперспективным. А тут, в армии, как-то раз вызывают его в особый отдел и задают кой-какие вопросы. Валера умудряется правильно ответить на них, потому и признается понятливым парнем, своим человеком. Короче, предложили ему поступить в школу КГБ. Надо сказать, у провинциального барабанщика представление о чекистах было книжным. Или, скорее, киношным. Шпионы, контрабандисты, пистолет под штатским пиджаком — одним словом, романтика.
И вот Валера курсант. Но и здесь, в этих суровых стенах, умудряется быть непохожим на всех прочих, хотя и красуется как отличник на доске. И при этом среди товарищей получает прозвище «диссидент». Не за что-нибудь такое уж особенное, а за коротко стриженные «не по уставу» волосы на висках и за джазовые концерты в подвальчиках, к которым пристрастился и в которых участвовал сам. Романтика после практики в тюрьме стала представляться сомнительной, а потому Валера предпочитал тусоваться с компанией московских хиппи. Расставаться с рваными джинсами и курткой и облачаться во что положено с каждым разом становилось все труднее. Разве был бы наш герой самим собой, если бы его могло устроить неизбежное однообразие, предусматриваемое уставом? Если бы он смирился с тем, что надо делать суровый вид, когда чертовски хочется расхохотаться? И вскоре понял: ну не военный он человек!
Но в похоронах все-таки успел поучаствовать. Еще не эпохи застоя, а Брежнева. Курсант Лысенко был в оцеплении Красной площади и, по его словам, сидел чуть ли не на колокольне Василия Блаженного. Что ж, может быть. Как часто «ненавязчивая» охрана тех лет напоминала известный анекдот: «Майор Пронин сидел на проводах и делал вид, что читает газету». И вот наконец надоевшая форма снята. Кем становится одинокий провинциал с рокерскими наклонностями, оказавшись в Москве без жилья и работы? Конечно, люмпеном. Именно в него и превращается Валера, не поступив в Гнесинское училище. В последнее время публицистика дала нам представление о том, каково живется бомжу, если он стал таковым не по убеждению и не из-за отсутствия желания трудиться. Комнату Валере, правда, кто-то еще решался сдавать. Но все чаще к двери решительной походкой направлялся участковый. И неизменно видел, что с наружной стороны двери висит надежный амбарный замок, а внутри, естественно, темно и тихо. Участковому, конечно, трудно было предположить, что за запертой дверью при включенном свете слушает музыку бывший курсант школы КГБ, овладевший нехитрыми приемами маскировки.
Одно время Валера решился было поднять свой социальный статус и подался в лимитчики. Но таким образом легализоваться в Москве ему было не суждено, поскольку труд на поприще грузчика прачечного комбината и игра в джазовой группе студентов консерватории никак не могли быть совмещены по времени. Да и не в его духе идти по пути, проторенному тысячами других.
1985 год. Фестиваль молодежи и студентов. Все, чего этот фестиваль заслуживал, о нем уже было сказано. Вся «непосредственность», «раскованность» и «жизнерадостность», которыми отличалась эпоха застоя, дали о себе знать при организации мероприятий. До сих пор остается загадкой, как все компании, собиравшиеся по ночам у Кремля, можно было заставить попеременно петь под гитару «Катюшу» и «Подмосковные вечера». Но именно там, на Красной площади, Валера познакомился с будущим контрабасистом группы Олегом Усмановым. Их свело отличие репертуара — от общего... В декабре вернулся из армии гитарист Вадим Дорохов, друг Олега. И так началась история группы.
Начали вырабатывать внешнюю атрибутику. А средства скудные... Вот отрывок из списка предметов, приобретенных в скупке на Тишинском рынке: старомодное габардиновое пальто (11 руб.), галстук (50 коп.), штаны (3 руб.), зонтик с ручкой в виде собачьей головы (1 руб. 50 коп.)... Это сейчас «Мистер Твистер» — одна из немногих групп, довольных своей прекрасной аппаратурой, а тогда действовали по принципу «голь на выдумки хитра». Наверное, будет слишком банально объяснять, что жизнь рок-музыканта — отнюдь не сахар по талонам. На одном из концертов в оркестровую яму как мостик к залу поставили друг на друга четыре стола. Валера выходил на мостик и барабанными палочками ритмически «заводил зал». Но у самого барьера случайно наступил на закрепленную там колонку. Она полетела вниз. А Валера, чудом зацепившись локтями, повис. Но ничего, ритм продолжал отбивать. Публика была в восторге от этого «трюка».
В другой раз он три месяца играл с переломанными ребрами. Работать было невыносимо тяжело. Когда чувствовал, что теряет сознание, давал знак рабочему группы. Тот подбегал с нашатырем. Подобные манипуляции вызвали подозрение у дежурившего за сценой милиционера: «Он что у вас, токсикоман?» «Так, понюхивает...» — ответил рабочий. «А что именно?» — еще более суровый вопрос. «Хотите попробовать? Пожалуйста!»...
В «Мистере Твистере» трое — как они сами говорят, оригинальный состав — остаются неизменными. Хотя какие-то музыканты приходят и уходят. В последнее время постоянным стал саксофонист Павел Веренчиков. Еще один член группы — танцор на сцене Маврикий Слепнев. (Свое имя унаследовал от деда — известного летчика-полярника.) Его задача — раскрепостить зал, «показать, как это нужно делать». Чем больше в зале танцующих — тем лучше...
Теперь понятием «рокабилли» стали обозначать весь старый добрый рок-н-ролл. Последовательная верность этой «старине» характерна для «Мистера Твистера». На вопрос, не повторяют ли они до бесконечности то, что было выдумано уже несколько десятков лет назад, ребята недоумевают: музыка любых стилей, направлений, видов, жанров в какой-то мере повторяется. Пресловутые «три аккорда», в которых упрекали рокеров, оказались в общем-то очень разнообразными и богатыми.
В последнее время мы сильно изменились. Хуже ли, лучше ли стали? Кто-то говорит, что более раздраженными, злыми. Другие замечают, что мы почувствовали вкус свободы, стали более открытыми, искренними. Не будем ломать над этим голову. Важно, что мы становимся разными, что каждый наконец-то сможет обрести свое подлинное лицо. Те, кому по душе бурные политические дискуссии, примут участие в них. А те, кому весело, смогут посмеяться, не приглядываясь к реакции окружающих, не боясь показаться нелепыми. Не к этому ли всегда стремился Валера?! Дворовое детство. Армия. Школа КГБ. Пение в церкви... Разбросанность? А кто, собственно, знает, где кончается разбросанность и начинается поиск? Во всяком случае, Валерий Лысенко занимается тем, чем хотел: веселит людей. Не такое уж плохое занятие, честное слово.
Нина Беднова.
"Собеседник" №51 декабрь 1989
Как сказано выше с момента основания в группе играет на барабанах и поет Валерий «Еж» Лысенко.
Был я на концерте "Мистер Твистер" в Киеве в апреле 2006 года. А недавно вот узнал, что теперь есть еще и вот такой Валерий Лысенко как на правом фото.
Пытался найти корни этого преобразования. Нашел только вот такое интервью в газете "Золотое кольцо":
- Слышала, вы учились в Высшей школе КГБ?
- Было дело, но ушел оттуда по идеологическим соображениям. Закончил карьеру сержантом. Зато теперь у меня есть чин хорунжего. Я потомственный донской казак. Видите, у меня серьга в левом ухе - она мне от деда досталась. Он был родом из станицы Вешенская, где находится дом-музей Шолохова. Я атаман землячества Верхнедонского округа Москвы.
- Звучит-то как! Чем же занимается батька-атаман?
- Благотворительностью. Воевать не берут, говорят, старый уже, без тебя разберемся, а ты барабань, вояка. Да и лошади у меня нет (грустно вздыхает).
Вот такое вот преобразование. Мне кажется, друзья за его спиной подшучивают над ним, типа на старости крыша поехала. Но я его душою понимаю, но башкой не очень. Кстати Валера продолжает играть и в Твистере.
Страница Лысенко вконтакте: http://vkontakte.ru/id51141095
Бей, барабан!
Его биография пестра, как и у многих рокеров. Ну, может, чуть более пестрая: тут тебе и дворовое детство, и школа КГБ, и даже пение в церкви. Но в главном — характерна: человек искал себя и в результате стал заниматься тем, чем считает нужным.
Когда-нибудь в «Музее Ретро» будет специальный отдел запретов. Туда попадет все, чему приписывалось тлетворное влияние: жевательная резинка, шорты, шариковые ручки, челки до бровей и т. д. — до бесконечности. Нашлось бы там место и для рока. Люди приходили бы и недоумевали: ну и что? Но находились бы и сердитые: мало, мало запрещали, вот и докатились! И глядя на яркие галстуки, мини-юбки, самиздатовские журналы, они мечтали бы о новых, вполне современных поступлениях, среди которых в первой десятке им виделась бы группа «Мистер Твистер». Еще бы: ведь на самых разных фестивалях эта группа титуловалась «самой веселой», а смех, веселье — ну, им-то только в отделе запретов и место. Уж такая у нас история, такими мы стали в ее трагических перипетиях, жизнь у нас такая, что смех стал несвойствен нам. Приезжают иностранцы, ходят по улицам Москвы, о чем-то говорят, легко смеются, улыбаются детям и недоумевают, почему это все русские такие мрачные. В этой нашей зажатости — страх выделиться из безликой толпы, страх оказаться отличным ото всех прочих. Сатирики становились у нас почти героями. Они говорили об очень серьезных вещах, о которых иным языком и говорить-то было нельзя. И мы хохотали над собственными изъянами. И как нам всегда не хватало людей открытых, жизнерадостных, откровенных, способных заразить весельем и оптимизмом других!
Хорошо знакомые с отечественным роком люди знают, что «Мистер Твистер» — почти единственная группа, кто играет рокабилли — один из стилей раннего рока. В ее оригинальном составе три человека: гитарист Вадим Дорохов, контрабасист Олег Усманов и барабанщик Валерий Лысенко. Не ударник, как у других,— а именно барабанщик. О нем и речь. Рок-музыкант с благополучной судьбой вызывает настороженность. Валера — не вызывает...
Окраина Белгорода. Скука. Шпана. На общем фоне будущий барабанщик выделяется: не пьет, не курит, в драки не лезет, хотя силой бог не обидел. По контрасту нравился девочкам. Уже тогда больше всего ему претила одинаковость. По вечерам по улицам болтались группы подвыпивших подростков. Им казалось, что возможность громко материться и пугать запоздалых прохожих обеспечивает свободу ото всяких казенных условностей. Но почему же обязательно смотреть на мир цинично и зло, широко расставлять локти, демонстрируя мускулатуру? Разве в этом не та же скука, не то же отсутствие открытости?
Вспомним годы, о которых идет речь: конец семидесятых. Не самые веселые. Молодежь по вечерам дуреет от тоски. Иные запоздало хипуют, кто-то накачивает мышцы, интеллектуалы ловят «голоса» и прочитывают за ночь «Посев» толщиной в три пальца. У Валеры ярко выраженных пристрастий нет. Родители, инженеры по профессии, решают отдать его в музыкальную школу. Во-первых, пусть поучится чему-нибудь, во-вторых, баян, на котором он начал играть, бесспорно в провинциальной жизни пригодится. Свадьба, скажем, или там еще что...
В музыкальной школе нашел-таки себе врагов — скрипачей. Что было у истоков взаимной нелюбви, сказать трудно. Но убеждение, что баян — дело мужское, а пиликанье на скрипке — исключительно «бабское», стало твердым. Была и симпатия. Ударная установка. Но ее всегда окружала плотная группа ребят, и прорваться к ней не было никакой возможности. Как-то раз она все-таки представилась, и, ссадив игравшего со стула (это был скрипач), Валера добрался до вожделенного инструмента. Так он начал играть на барабане, но в школьную «крутую команду» пока не пробился, зато в ансамбле своей школы уже блистал коронным номером — исполнением «Вологды». Под его красивый голос старушки-учительницы тайком смахивали слезу. А где же рок? И он понемногу входил в его биографию. Тайные битломаны 70-х, неужели вы не помните гибкую голубую пластинку за шестьдесят копеек, на которой, судя по обложке, безымянный «вокально-инструментальный ансамбль» исполнял «Серебряный молоток» и «Любовь нельзя купить»? Завертелся рок на наших пластинках, на катушках, переписанных через десятые руки, на дисках, купленных за едва набранные бешеные деньги у спекулянтов. Потом он служил в армии, где играл в оркестре. Между тем уже начинались восьмидесятые, схлынул пик увлечения «Машиной времени», стали повсеместно создаваться дискотеки, группы одна за другой распадались...
Музыкальное будущее вдруг стало казаться бесперспективным. А тут, в армии, как-то раз вызывают его в особый отдел и задают кой-какие вопросы. Валера умудряется правильно ответить на них, потому и признается понятливым парнем, своим человеком. Короче, предложили ему поступить в школу КГБ. Надо сказать, у провинциального барабанщика представление о чекистах было книжным. Или, скорее, киношным. Шпионы, контрабандисты, пистолет под штатским пиджаком — одним словом, романтика.
И вот Валера курсант. Но и здесь, в этих суровых стенах, умудряется быть непохожим на всех прочих, хотя и красуется как отличник на доске. И при этом среди товарищей получает прозвище «диссидент». Не за что-нибудь такое уж особенное, а за коротко стриженные «не по уставу» волосы на висках и за джазовые концерты в подвальчиках, к которым пристрастился и в которых участвовал сам. Романтика после практики в тюрьме стала представляться сомнительной, а потому Валера предпочитал тусоваться с компанией московских хиппи. Расставаться с рваными джинсами и курткой и облачаться во что положено с каждым разом становилось все труднее. Разве был бы наш герой самим собой, если бы его могло устроить неизбежное однообразие, предусматриваемое уставом? Если бы он смирился с тем, что надо делать суровый вид, когда чертовски хочется расхохотаться? И вскоре понял: ну не военный он человек!
Но в похоронах все-таки успел поучаствовать. Еще не эпохи застоя, а Брежнева. Курсант Лысенко был в оцеплении Красной площади и, по его словам, сидел чуть ли не на колокольне Василия Блаженного. Что ж, может быть. Как часто «ненавязчивая» охрана тех лет напоминала известный анекдот: «Майор Пронин сидел на проводах и делал вид, что читает газету». И вот наконец надоевшая форма снята. Кем становится одинокий провинциал с рокерскими наклонностями, оказавшись в Москве без жилья и работы? Конечно, люмпеном. Именно в него и превращается Валера, не поступив в Гнесинское училище. В последнее время публицистика дала нам представление о том, каково живется бомжу, если он стал таковым не по убеждению и не из-за отсутствия желания трудиться. Комнату Валере, правда, кто-то еще решался сдавать. Но все чаще к двери решительной походкой направлялся участковый. И неизменно видел, что с наружной стороны двери висит надежный амбарный замок, а внутри, естественно, темно и тихо. Участковому, конечно, трудно было предположить, что за запертой дверью при включенном свете слушает музыку бывший курсант школы КГБ, овладевший нехитрыми приемами маскировки.
Одно время Валера решился было поднять свой социальный статус и подался в лимитчики. Но таким образом легализоваться в Москве ему было не суждено, поскольку труд на поприще грузчика прачечного комбината и игра в джазовой группе студентов консерватории никак не могли быть совмещены по времени. Да и не в его духе идти по пути, проторенному тысячами других.
1985 год. Фестиваль молодежи и студентов. Все, чего этот фестиваль заслуживал, о нем уже было сказано. Вся «непосредственность», «раскованность» и «жизнерадостность», которыми отличалась эпоха застоя, дали о себе знать при организации мероприятий. До сих пор остается загадкой, как все компании, собиравшиеся по ночам у Кремля, можно было заставить попеременно петь под гитару «Катюшу» и «Подмосковные вечера». Но именно там, на Красной площади, Валера познакомился с будущим контрабасистом группы Олегом Усмановым. Их свело отличие репертуара — от общего... В декабре вернулся из армии гитарист Вадим Дорохов, друг Олега. И так началась история группы.
Начали вырабатывать внешнюю атрибутику. А средства скудные... Вот отрывок из списка предметов, приобретенных в скупке на Тишинском рынке: старомодное габардиновое пальто (11 руб.), галстук (50 коп.), штаны (3 руб.), зонтик с ручкой в виде собачьей головы (1 руб. 50 коп.)... Это сейчас «Мистер Твистер» — одна из немногих групп, довольных своей прекрасной аппаратурой, а тогда действовали по принципу «голь на выдумки хитра». Наверное, будет слишком банально объяснять, что жизнь рок-музыканта — отнюдь не сахар по талонам. На одном из концертов в оркестровую яму как мостик к залу поставили друг на друга четыре стола. Валера выходил на мостик и барабанными палочками ритмически «заводил зал». Но у самого барьера случайно наступил на закрепленную там колонку. Она полетела вниз. А Валера, чудом зацепившись локтями, повис. Но ничего, ритм продолжал отбивать. Публика была в восторге от этого «трюка».
В другой раз он три месяца играл с переломанными ребрами. Работать было невыносимо тяжело. Когда чувствовал, что теряет сознание, давал знак рабочему группы. Тот подбегал с нашатырем. Подобные манипуляции вызвали подозрение у дежурившего за сценой милиционера: «Он что у вас, токсикоман?» «Так, понюхивает...» — ответил рабочий. «А что именно?» — еще более суровый вопрос. «Хотите попробовать? Пожалуйста!»...
В «Мистере Твистере» трое — как они сами говорят, оригинальный состав — остаются неизменными. Хотя какие-то музыканты приходят и уходят. В последнее время постоянным стал саксофонист Павел Веренчиков. Еще один член группы — танцор на сцене Маврикий Слепнев. (Свое имя унаследовал от деда — известного летчика-полярника.) Его задача — раскрепостить зал, «показать, как это нужно делать». Чем больше в зале танцующих — тем лучше...
Теперь понятием «рокабилли» стали обозначать весь старый добрый рок-н-ролл. Последовательная верность этой «старине» характерна для «Мистера Твистера». На вопрос, не повторяют ли они до бесконечности то, что было выдумано уже несколько десятков лет назад, ребята недоумевают: музыка любых стилей, направлений, видов, жанров в какой-то мере повторяется. Пресловутые «три аккорда», в которых упрекали рокеров, оказались в общем-то очень разнообразными и богатыми.
В последнее время мы сильно изменились. Хуже ли, лучше ли стали? Кто-то говорит, что более раздраженными, злыми. Другие замечают, что мы почувствовали вкус свободы, стали более открытыми, искренними. Не будем ломать над этим голову. Важно, что мы становимся разными, что каждый наконец-то сможет обрести свое подлинное лицо. Те, кому по душе бурные политические дискуссии, примут участие в них. А те, кому весело, смогут посмеяться, не приглядываясь к реакции окружающих, не боясь показаться нелепыми. Не к этому ли всегда стремился Валера?! Дворовое детство. Армия. Школа КГБ. Пение в церкви... Разбросанность? А кто, собственно, знает, где кончается разбросанность и начинается поиск? Во всяком случае, Валерий Лысенко занимается тем, чем хотел: веселит людей. Не такое уж плохое занятие, честное слово.
Нина Беднова.
"Собеседник" №51 декабрь 1989
